Неточные совпадения
Вы,
мужчины, не
понимаете наслаждений взора, пожатия руки… а я, клянусь тебе, я, прислушиваясь к твоему голосу, чувствую такое глубокое, странное блаженство, что самые жаркие поцелуи не могут заменить его.
Вы не так
понимаете; я даже думал, что если уж принято, что женщина равна
мужчине во всем, даже в силе (что уже утверждают), то, стало быть, и тут должно быть равенство.
Она великолепно, например,
поняла вопрос о целовании рук, то есть что
мужчина оскорбляет женщину неравенством, если целует у ней руку.
И где было
понять ему, что с ней совершилось то, что совершается с
мужчиной в двадцать пять лет при помощи двадцати пяти профессоров, библиотек, после шатанья по свету, иногда даже с помощью некоторой утраты нравственного аромата души, свежести мысли и волос, то есть что она вступила в сферу сознания. Вступление это обошлось ей так дешево и легко.
— Ленивы! — возразила она с едва приметным лукавством. — Может ли это быть?
Мужчина ленив — я этого не
понимаю.
Вронский в эти три месяца, которые он провел с Анной за границей, сходясь с новыми людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в
мужчинах какое должно понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые
понимали «как должно», в чем состояло это понимание, и он и они были бы в большом затруднении.
— Как не думала? Если б я была
мужчина, я бы не могла любить никого, после того как узнала вас. Я только не
понимаю, как он мог в угоду матери забыть вас и сделать вас несчастною; у него не было сердца.
— Я часто думаю, что
мужчины не
понимают того, что неблагородно, а всегда говорят об этом, — сказала Анна, не отвечая ему. — Я давно хотела сказать вам, — прибавила она и, перейдя несколько шагов, села у углового стола с альбомами.
— Да, я теперь всё
поняла, — продолжала Дарья Александровна. — Вы этого не можете
понять; вам,
мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим стыдом, девушка, которая видит вас,
мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у девушки бывает и может быть такое чувство, что она не знает, что сказать.
― Это не
мужчина, не человек, это кукла! Никто не знает, но я знаю. О, если б я была на его месте, я бы давно убила, я бы разорвала на куски эту жену, такую, как я, а не говорила бы: ты, ma chère, Анна. Это не человек, это министерская машина. Он не
понимает, что я твоя жена, что он чужой, что он лишний… Не будем, не будем говорить!..
Ни одна из них не была бы в состоянии
понять нашу беседу; ни одна из них не стоит того, чтобы мы, серьезные
мужчины, говорили о ней!
Несколько секунд
мужчина и женщина молчали, переглядываясь, потом мать указала Климу глазами на дверь; Клим ушел к себе смущенный, не
понимая, как отнестись к этой сцене.
— Ну, довольно, Владимир. Иди спать! — громко и сердито сказал Макаров. — Я уже говорил тебе, что не
понимаю этих… вывертов. Я знаю одно: женщина рождает
мужчину для женщины.
«Макаров говорил, что донжуан — не распутник, а — искатель неведомых, неиспытанных ощущений и что такой же страстью к поискам неиспытанного, вероятно, болеют многие женщины, например — Жорж Занд, — размышлял Самгин. — Макаров, впрочем, не называл эту страсть болезнью, а Туробоев назвал ее «духовным вампиризмом». Макаров говорил, что женщина полусознательно стремится раскрыть
мужчину до последней черты, чтоб
понять источник его власти над нею,
понять, чем он победил ее в древности?»
«Я стал слишком мягок с нею, и вот она уже небрежна со мною. Необходимо быть строже. Необходимо овладеть ею с такою полнотой, чтоб всегда и в любую минуту настраивать ее созвучно моим желаниям. Надо научиться
понимать все, что она думает и чувствует, не расспрашивая ее.
Мужчина должен поглощать женщину так, чтоб все тайные думы и ощущения ее полностью передавались ему».
Он видел, что толпа, стискиваясь, выдавливает под ноги себе
мужчин, женщин; они приседали, падали, ползли, какой-то подросток быстро, с воем катился к фронту, упираясь в землю одной ногой и руками; видел, как люди умирали, не веря, не
понимая, что их убивают.
— Разве я вам мешаю? — спросила она, посмотрев на
мужчин. — Я начала
понимать политику, мне тоже хочется убить какого-нибудь… министра, что ли.
Потер озябшие руки и облегченно вздохнул. Значит, Нехаева только играла роль человека, зараженного пессимизмом, играла для того, чтоб, осветив себя необыкновенным светом, привлечь к себе внимание
мужчины. Так поступают самки каких-то насекомых. Клим Самгин чувствовал, что к радости его открытия примешивается злоба на кого-то. Трудно было
понять: на Нехаеву или на себя? Или на что-то неуловимое, что не позволяет ему найти точку опоры?
И, подтверждая свою любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, в котором он должен был играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова в пьяном виде не могла
понять, который из трех
мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
— Я
понимаю, что — смешно. Но, если б я была
мужчиной, мне было бы обидно. И — страшно. Такое поругание…
«Интересно: как она встретится с Макаровым? И —
поймет ли, что я уже изведал тайну отношений
мужчины и женщины? А если догадается — повысит ли это меня в ее глазах? Дронов говорил, что девушки и женщины безошибочно по каким-то признакам отличают юношу, потерявшего невинность. Мать сказала о Макарове: по глазам видно — это юноша развратный. Мать все чаще начинает свои сухие фразы именем бога, хотя богомольна только из приличия».
— Я думаю, что отношения
мужчин и женщин вообще — не добро. Они — неизбежны, но добра в них нет. Дети? И ты, и я были детьми, но я все еще не могу
понять: зачем нужны оба мы?
— Напрасно вы требовали должной вам дани, поклона, от этого пня, — сказал он, — он не
понял вашего величия. Примите от меня этот поклон, не как бабушка от внука, а как женщина от
мужчины. Я удивляюсь Татьяне Марковне, лучшей из женщин, и кланяюсь ее женскому достоинству!
Мужчины были одеты по-китайски. Они носили куртку, сшитую из синей дабы, и такие же штаны. Костюм женщин более сохранил свой национальный характер. Одежда их пестрела вышивками по борту и по краям подола была обвешана побрякушками. Выбежавшие из фанз грязные ребятишки испуганно смотрели на нас. Трудно сказать, какого цвета была у них кожа: на ней были и загар, и грязь, и копоть. Гольды эти еще знали свой язык, но предпочитали объясняться по-китайски. Дети же ни 1 слова не
понимали по-гольдски.
— Ах, мой милый, скажи: что это значит эта «женственность»? Я
понимаю, что женщина говорит контральтом,
мужчина — баритоном, так что ж из этого? стоит ли толковать из — за того, чтоб мы говорили контральтом? Стоит ли упрашивать нас об этом? зачем же все так толкуют нам, чтобы мы оставались женственны? Ведь это глупость, мой милый?
Мне иногда казалось, может быть иллюзорно, что женщины меня лучше
понимают, чем
мужчины.
Любовь Андреевна. Надо быть
мужчиной, в ваши годы надо
понимать тех, кто любит. И надо самому любить… надо влюбляться! (Сердито.) Да, да! И у вас нет чистоты, а вы просто чистюлька, смешной чудак, урод…
— Мудрено что-то, — вздыхала Марья Степановна. — Не
пойму я этого Сережу… Нету в нем чего-то, характеру недостает: собирается-собирается куда-нибудь, а глядишь — попал в другое место. Теперь вот тоже относительно Нади: как будто она ему нравится и как будто он ее даже боится… Легкое ли место — такому
мужчине какой-нибудь девчонки бояться! И она тоже мудрит над ним… Я уж вижу ее насквозь: вся в родимого батюшку пошла, слова спросту не молвит.
— Разве
мужчины могут что-нибудь
понимать?
— Я не
понимаю, как это хочется
мужчинам говорить вечно одно и то же… Неужели нельзя обойтись без комплиментов?
— Нет, будемте говорить серьезно. Знаете,
мужчина никогда не
поймет сразу другого человека, а женщина… Это, заметьте, очень важно, и я серьезно рассчитываю на вашу проницательность.
— То есть как это вы не
понимаете? Вы когда-нибудь с
мужчиной спали?
— А я знаю! — кричала она в озлоблении. — Я знаю, что и вы такие же, как и я! Но у вас папа, мама, вы обеспечены, а если вам нужно, так вы и ребенка вытравите,многие так делают. А будь вы на моем месте, — когда жрать нечего, и девчонка еще ничего не
понимает, потому что неграмотная, а кругом
мужчины лезут, как кобели, — то и вы бы были в публичном доме! Стыдно так над бедной девушкой изголяться, — вот что!
— Нет… не
понимаю… — задумчиво протянула Ровинская, не глядя немке в лицо, а потупив глаза в пол. — Я много слышала о вашей жизни здесь, в этих… как это называется?.. в домах. Рассказывают что-то ужасное. Что вас принуждают любить самых отвратительных, старых и уродливых
мужчин, что вас обирают и эксплуатируют самым жестоким образом…
Водили меня и в Гаррик Клуб, где собираются больше писатели и артисты и где гораздо попроще. И когда вы войдете в обиход таких мужских «обителей», вы
поймете, что в них
мужчине, деловому или праздному, так удобно, уютно и комфортабельно, как нигде. А для иностранца, нуждающегося в разнообразных знакомствах, это самый ценный ресурс. И тех, кого с вами знакомят как интересных для вас людей, приглашают всегда в клуб и сводят с вами.
В настоящее время врачебное образование, к счастью, стало доступно и женщине: это — громадное благо для всех женщин, — для всех равно, а не только для мусульманских, на что любят указывать защитники женского врачебного образования. Это громадное благо и для самой науки: только женщине удастся
понять и познать темную, страшно сложную жизнь женского организма во всей ее физической и психической целости; для
мужчины это познание всегда будет отрывочным и неполным.
Это напомнило мне давнопрошедшие истории с Волковым; и хотя я с некоторой гордостью думал, что был тогда глупеньким дитятей, и теперь
понимал, что семилетняя девочка не может быть невестой сорокалетнего
мужчины, но слово «невеста» все-таки неприятно щекотало мое ухо.
Лариса. С кем вы равняетесь? Возможно ли такое ослепление… Сергей Сергеич… это идеал
мужчины. Вы
понимаете, что такое идеал? Быть может, я ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя, оно умрет со мною!
— Ты очень ловкий кавалер, Алеша, — говорила она, — но,
понимаешь, ты все-таки брат, а не
мужчина. С тобою я, как в институте, шерочка с машерочкой. Или точно играешь на немом пианино.
— Как вы угадали меня! — сказала Тафаева Александру при прощанье. — Из
мужчин никто, даже муж, не могли
понять хорошенько моего характера.
«Как мало
понимают оба они, да и большая часть
мужчин, истинное чувство! и как я
понимаю его! — думала она, — а что пользы? зачем? О, если б…»
— Стыдитесь, будьте
мужчиной, вы губите себя и нас, а еще юрист, практик — не
понимаете разве, что все то, что вы сделали и в чем вас обвиняют, сделано на законном основании. Все это дело никак не уголовного, а гражданского суда.
— Сейчас, надеюсь,
поймете. Как, по вашему, называется
мужчина, который нагло обманул доверие девушки?..
— Напротив, я знаю, что ты женщина богатая, так как занимаешься ростовщичеством, — возразил камергер. — Но я любовь всегда
понимал не по-вашему, по-ростовщически, а полагал, что раз
мужчина с женщиной сошлись, у них все должно быть общее: думы, чувства, состояние… Вы говорите, что живете своим трудом (уж изменил камергер ты на вы), прекрасно-с; тогда расскажите мне ваши средства, ваши дела, все ваши намерения, и я буду работать вместе с вами.
Несмотря на совершеннейшую чистоту своих помыслов, Сусанна тем не менее
поняла хорошо, что сказала ей сестра, и даже чуткой своей совестью на мгновение подумала, что и с нею то же самое могло быть, если бы она кого-либо из
мужчин так сильно полюбила.
— Почти, — произнес с усмешкой частный пристав, — и чтобы оправдать полицию, я должен начать издалека, — года два тому назад в Лефортовской части устроился и существовал так называемый Евин клуб, куда,
понимаете, не
мужчины приглашали дам, а дамы
мужчин, которые им нравились; клуб этот, однако, по предписанию из Петербурга, был закрыт; но на днях господин Тулузов в прошении своем объяснил, что Евин клуб снова открылся.
Я сказала сейчас, что женщины любят то, что в порядочном обществе известно под именем causerie. [легкой беседы (франц.)] Наедине с женщиной
мужчина еще может, a la rigueur, [в крайнем случае (франц.)] ограничиться вращением зрачков, но в обществе он непременнодолжен уметь говорить или, точнее, — занимать. Поэтому ему необходимо всегдаиметь под руками приличный сюжет для разговора, чтобы не показаться ничтожным в глазах любимой женщины. Ты
понимаешь, надеюсь, к чему я веду свою речь?
Обращение это застало меня совершенно впрасплох. Вообще я робок с дамами; в одной комнате быть с ними — могу, но разговаривать опасаюсь. Все кажется, что вот-вот онаспросит что-нибудь такое совсем неожиданное, на что я ни под каким видом ответить не смогу. Вот «калегвард» — тот ответит; тот, напротив, при
мужчине совестится, а дама никогда не застанет его врасплох. И будут онивместе разговаривать долго и без умолку, будут смеяться и — кто знает — будут, может быть, и
понимать друг друга!
Разумеется, первою моею мыслью по приезде к К. была мысль о женщине, cet etre indicible et mysterieux, [существе таинственном и неизъяснимом (франц.)] к которому
мужчина фаталистически осужден стремиться. Ты знаешь, что две вещи: l'honneur et le culte de la beaute [честь и культ красоты (франц.)] — всегда были краеугольными камнями моего воспитания. Поэтому ты без труда
поймешь, как должно было заботить меня это дело. Но и в этом отношении все, по-видимому, благоприятствует мне.
Граф, действительно, совершенно не знал своей жены, он, впрочем, даже не
понял бы, если бы кто взял на себя труд растолковать ему эти мечты и стремления;
мужчину с подобными идеями он бы не потерпел около себя как опасного вольтерианца, женщине же он прямо отказывал в возможности иметь такие мысли, как и в праве на скуку, что мы видели ранее.